Дневник работницы-мигрантки, часть III: Фабрика пластиковых изделий

0
326
views

Часть I: Поиск работы
Часть II: Наём на работу

Возле главных ворот сидела рекрутерка фабрики пластиковых изделий. Вокруг всё было усыпано остатками красных петард, которые напоминали о начале работы после Китайского нового года. В руках она держала планшет с зажимом и много маленьких бумажных полосок. «Есть копия паспорта?» — спросила она. Без медицинской карты и без бланка. Возможно, я могла даже не показывать ей свой паспорт. Руки есть? Значит можешь работать! Сейчас процесс оформления на работу стал более формальным, не то, что было несколько лет назад. Раньше ты мог устроиться на маленькую фабрику и никто даже не спрашивал твой паспорт. Но сейчас на многих фабриках размером в несколько сотен рабочих требования стали строже. Как минимум сыграло свою роль ужесточение государственного регулирования, да и сейчас рабочие знают, что заключение трудового договора пойдёт им на пользу.

Но когда рекрутерка отдавала мне маленький клочок бумаги с торопливо нацарапанными иероглифами, она сказала, что соблюдение законов это не то, чего мне следует ожидать в этом месте. «Ты точно уверена?», — добавила она. — Это тяжелая работа. Не стоит начинать, а потом сразу увольняться». Хотя это было именно то, что я планировала сделать, я пообещала ей не бросать работу. На этом приём на работу был завершен. Сегодня в ночную смену я приступлю к работе.

Ровно 19:45 я явилась к воротам индустриального парка. Там мне сказали проходить внутрь и искать ворота моей фабрики. В будке охранника горел свет, но внутри его не было. Наверное бродил где-то вокруг, а может прикорнул в углу или болтал с кем-то на фабрике, отвлекая от работы. Я постояла возле ворот. Когда охранник вернулся, он взял мой маленький клочок бумаги и в обмен дал мне перфокарту для контроля рабочего времени. Почти до 8 часов вечера на небольшой парковке между двумя фабричными зданиями не было никого, кроме меня и охранника. Потом стали подходить рабочие и работницы. Шумная толпа молодых людей перемешалась с тремя женщинами среднего возраста и одной девушкой, которая, казалось, только закончила школу. Нас здесь было человек 20, примерно четверть от всей смены. Значит, сегодня точно будем работать сверхурочно.

Обычная смена это 80 человек, в дневную и ночную смену занято 160 работников — крошечная фабрика по меркам Шэньчжэня. Едва преодолев ворота фабрики, измотанные после дневной смены рабочие тянулись за сигаретами. Один человек забежал внутрь и сообщил всем, что он сегодня берет больничный, чтобы провести время со своей девушкой. А затем быстро выбежал. Кто-то прокричал в сторону его удаляющейся тени: «Просто не приходи сюда! Зачем ты пришел весь такой красивый, чтобы сказать всем о своей болезни?» Пока мы ждали, люди стали знакомиться друг с другом, спрашивать о доме и новогодних каникулах. Взрослые женщины и юноши общались между собой, несмотря на разницу в возрасте.

Наконец вышел упитанный молодой мужчина (но старше, чем большинство мужчин-работников) и призвал наше внимание. Парни неторопливо докурили сигареты и выстроились в неровную линию. Когда начальник смены стал озвучивать назначения, женщины терпеливо выслушивали его и направлялись к рабочему месту, но со стороны парней раздавались недовольные возгласы. Начальник смены повысил голос и дочитал список. Каждый молодой человек с некоторыми колебаниями выходил из толпы и занимал своё рабочее место. Ночь не обещала быть особо продуктивной.

Я была единственным новичком на фабрике и получила назначение последней. Никто не задавал мне вопросов пока я ждала начала смены вместе с ними. «Многие уволились», — мне не раз приходилось слышать это от разных людей. Мало кто думает, что ты останешься здесь надолго, особенно если ты девушка. Поэтому они не хотят тратить время на общение с тобой. Начальник смены забрал мой паспорт, пообещав вернуть его после окончания смены. Затем он сказал следовать за ним и мы пошли в зал с грохочущими машинами.

На фабрике пластиковых изделий всегда стоит жуткий запах. Уже снаружи ты можешь почувствовать его, а внутри он становится невыносимым. К тому же здесь очень шумно. Машины высотой в два твоих роста смешивают в своём чреве мешки порошковых смол, а затем извергают горячий пластик в металлические формы. В двух цехах расположено около сорока машин. Преимущественно двух типов: машины по заливке пластика в формы и машины для очистки, с помощью которых рабочие обрезают и полируют детали. В цехах почти никого не было. Я прошла несколько рядов машин и только потом увидела людей. Меня поставили на машину по заливке пластика — это легкая работа, не требующая особых навыков. Меня засунули в угол, где не было никого вокруг. Всё, что мне нужно было делать, это передвигать куски пластика из того места, куда машина выплевывает их, а потом сортировать по размеру на восемь категорий. Поспевать за машиной не так тяжело, но это требует постоянного внимания. Стоит отвлечься на одну-две минуты и накопится много пластика, который потом нужно будет долго разбирать. Начальник смены поручил одной женщине обучить меня. Возможно она предполагала, что я скоро уволюсь и не хотела тратить на меня силы. Она была очень нетерпелива и вскоре вернулась к своей работе.

Звук машин сначала был скрипящим, потом монотонным, а затем в какой-то момент стал медитативным. Ближайший от меня рабочий стоял за несколько рядов. Только когда моя наставница приходила проверить мою работу, у меня был шанс поговорить. Но даже в эти минуты грохот машин делал разговор совершенно невозможным, да и моя наставница не была расположена к общению. Она работает здесь уже два года и не хочет уходить. В какой-то момент первую наставницу заменили на девочку, которая выглядела как недавняя выпускница средней школы. Она сновала возле моего рабочего места гораздо чаще, чем прежняя наставница. Я сразу отметила её красоту и легкость. Маленькая, с крашенными темно-русыми волосами, погрузившись в свой телефон, она прогуливалась в мою сторону и обратно. Парень, таскавший материалы возле меня, часто подтрунивал над ней, когда проходил мимо. Болтая с этим парнем, она не обращала внимания на меня и на работу. Он достал свой телефон и показал ей одно из последних сообщений в QQ, что рассмешило её. Этот молодой человек раньше был вечно строгим, с рассеянным выражением лица, но после перехода на мой участок, улыбка не сходит с его лица. Я вспомнила, что однажды читала историю о деревенской красавице — «Та, кто собирает цветы» (так на некоторых диалектах называют красивых девушек). Её взяли на работу в столовую угольной шахты. Питание осталось таким же скверным, как и раньше, но жалобы исчезли. Мужчины, которые не могли удовлетворить свои желудки, по крайней мере насытили свои глаза. Моя новая наставница была цветком нашей фабрики. У неё не было каких-то конкретных заданий, она просто бродила по цеху, уставившись в телефон, и помогала там, где это необходимо. Ей было 18 лет. Здесь её первая работа, куда она устроилась полгода назад сразу после школы. Её улыбка была заразительной, стоит только обратить на себя внимание и заставить улыбнуться. Когда я жаловалась, что запах становится всё более невыносимым, она призналась, что в первый месяц работы её каждый день тошнило из-за этой вони. «Со временем это пройдёт», — заверила меня она.

Прошло четыре часа, а значит наступило время ужина. Один 45-минутный перерыв за всю ночь, затем работа без отдыха до 8 утра. Половину из нас отпустили на перерыв, в то время как остальные продолжили работу. Ночные лотки с едой ещё не вернулись в этот район после Китайского нового года, поэтому ребята, отправившиеся за едой, вернулись с пустыми руками или с парой соленых яиц из ближайшего круглосуточного магазина. «Я буду держаться до утра», — настаивал один из рабочих. Те из нас, кто не хотел есть или уже отказался от поисков, взгромоздились на бордюр за воротами фабрики и сидели, прислонившись спиной к стене. Рядом со мной сидела работница, которая с трудом возвращалась к режиму ночных смен. В ходе безуспешных попыток уснуть, она снова и снова начинала болтать с парнями возле неё. Молодой рабочий боролся со сном, играя в телефоне. Чтобы насладиться последним днём новогодних каникул, он не спал перед работой. Я узнала, что большинство людей из моей смены работали здесь уже по 2-3 года. Когда я спрашивала, почему они продолжают здесь работать, никто не сказал ничего особенно хорошего о фабрике, но им, кажется, всё равно. «Почему бы не остаться?» По крайней мере, нет проблем с поиском работы. Для парней и взрослых женщин была одна невысказанная причина — по сравнению с молодыми девушками, им было не так просто найти другую работу. К тому же, мне показалось, что здесь все люди хотя бы знакомы друг с другом. Они прикрывали друг друга во время болезни и беседовали в углах, где никто не найдёт.

Во второй половине ночи моя машина начала заклинивать. Каждый раз начальник смены приходил чинить неисправность. Он взбирался на машину и стучал внутри её чрева. Во время одной из починок, я узнала, что он работает на фабрике уже 11 лет, это его первая и единственная работа. Ему ещё нет и тридцати. В 17 лет он пришёл сюда вслед за матерью, которая уже работала здесь. Никто из них так и не сменил работу. Мать и сын провели всю свою трудовую жизнь в помещении из двух цехов вдали от дома.

На этой фабрике должность начальника смены была высшим уровнем цехового управления. Над ним только высшее руководство и босс. Мой начальник смены прекрасно понимал, что ему некуда расти в этой иерархии. Я спросила, когда все люди бесконечно меняют работу, почему он остаётся здесь уже более 10 лет. «Потому что…, — начал он с оттенком сожаления и покорности. — Моя мать и я приехали из деревни. Мы ничего не знаем. Эта работа всё, что мы умеем». Его мать работала на фабрике пока не родился внук. После этого она вернулась в деревню помогать ухаживать за ребёнком. Сейчас он получает лишь немногим больше обычных рабочих. Он помогает жене, ребёнку и матери, которые живут в деревне. После 11 лет на одной фабрике он сильно измотан, но сейчас нет другого выбора. Ему нужны деньги, поэтому он продолжает работать здесь. Проблема не только в текущих расходах на ребёнка. Рождение ребёнка влечет за собой траты на обучение и другие расходы.

За разговором с начальником смены прошли часы работы. Медленные повторяющиеся движения от машины к столу с остывающими формами. И между ними стремительные попытки оттереть пол от маленьких луж пластика, на которых можно легко поскользнуться. Часы тянулись невыносимо медленно и ряды моих коробок росли вдоль стены. Мне помогают размышления о цифрах. В своей голове я снова и снова высчитывала свои успехи. А ещё иногда полезно нарушить ритм работы. Не обращая внимания на машину, украдкой взглянуть в телефон, и затем броситься в спешке догонять её.

Время от времени машина с шипящим звуком исторгала в воздух нечто ужасное. Единственный способ справиться с головокружением это встать перед кондиционером и пусть отфильтрованный воздух бьёт тебе в лицо, сдувая дым. Кондиционер установили прошлым летом, наставница сказала, что до этого было гораздо хуже. В какой-то момент я оставила свой участок, чтобы попросить защитную маску. Оказалось, что они запрятаны в офисе начальника смены, куда невозможно попасть обычному рабочему. Я спрашивала рабочих об этом и они сказали, что даже если бы фабрика выдавала маски, они бы всё равно не стали их носить. Им казалось странным моё желание надеть маску, в которой через несколько часов начинаешь исходить потом и задыхаться. Остальные рабочие терпели такие условия и не жаловались на дым.

Ближе к концу смены я ушла пораньше, сославшись на головокружение от ужасного запаха. Оставшиеся рабочие провожали меня с ухмылкой, но без удивления, ведь это было свойственно всем новичкам.

Оригинал

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ