Интервью с Ли Миньци: место Китая в будущем мир-системы

0
871
views

Краткая биография Ли Миньци

В 1987—1990 гг. Ли Миньци был студентом Пекинского университета, изучал экономику, находился под влиянием работ неолиберальных экономистов «чикагской школы». Он активно участвовал в политических протестах, последовавших за событиями на площади Тяньаньмэнь в 1989 году.

В 1990 году был арестован китайскими властями за пропаганду идей свободного рынка и до 1992 года находился в тюрьме. В период заключения происходит значительный переворот в мировоззрении Ли Миньци. В тюрьме он знакомится с трудами Маркса и Мао. После освобождения Ли Миньци стал убежденным марксистом. Два последующих года он провёл в поездках по Китаю, пытаясь осмыслить кардинальные трансформации общества. Он посещал провинциальные и городские библиотеки, используя поддельные документы.

В это время он активно критикует как политическую программу китайских либералов, так и действия представителей правящего режима, решительно свернувших на путь авторитарного госкапитализма. В 1994 году он уезжает в США, в 1996 получает степень бакалавра в Университете Делавэра, в 2002 году докторскую степень в области экономики в Университете Массачусетса.

В 2001 году исследовательский интерес Ли Миньци смещается в сторону мир-системного анализа, представителем которого он и является в настоящее время. Последние книги: Подъём Китая и упадок капиталистической мир-экономики(2008); Пик нефти, изменение климата и пределы экономического роста Китая(2014); Китай и кризис XXI-ого века(2015). В 2003-2006 гг. Ли Миньци преподавал политологию в Йоркском университете, с июля 2006 года преподаёт экономику в Университете Юты и сейчас занимает позицию профессора.

Интервьюер: Ральф Рукус — социальный активист, участник группы Gongchao. Группа создана в сентябре 2008 года и занимается исследованием и документированием трудовых конфликтов и социальных движений в Китае в контексте классовой борьбы, миграции и гендера.

Интервью состоялось 12 декабря 2015 года во время конференции «Китайский капитализм в мир-системе: новые перспективы» в Центре изучения глобального Юга Кёльнского университета.

В вашей последней книге на основе различных данных вы относите Китай к периферийным государствам. Когда вы пишите о других государства, определяя их в качестве полупериферии, то делаете некоторые исключения и помимо таких ясных показателей, как ВВП, учитываете их статус в мир-системе. Почему вы настаиваете, что Китай по-прежнему периферийное государство? Ведь учитывая глобальное значение Китая, его можно отнести к полупериферии.

На самом деле, в других работах я описываю Китай как полупериферию, а не периферию. Взаимосвязь центра, полупериферии и периферии всегда была спорным вопросом мир-системного подхода. Отношения между центром и периферией более менее понятны — накопление богатства в центре, передача излишков из периферии в центр. В XX-ом веке полупериферия стала перемещения глобального капитала в условиях кризиса в капиталистических странах центра. Странам центра необходимо создавать новые прибыльные монополии и в то же время им нужно переместить старые отрасли. В середине XX-ого века Советский союз и государства Латинской Америки стремились стать главными выгодополучателями.

Я попытался распространить на Китай ту же схему. Когда я проводил исследование, то был полностью убежден, что Китай относится к полупериферии. Когда Китая начал переход к капитализму в 1980-ых, было понятно: Китай всё ещё часть периферии. В XXI-ом веке это стало вызывать сомнения. Если взять данные Ангуса Мэддисона1, то можно увидеть, что сейчас Китай уже стал частью полупериферии. Но данные есть лишь до 2008 года. Поэтому мне пришлось использовать данные Всемирного Банка2. Проанализировав их, я обнаружил, что Китай по-прежнему значительно ниже среднего мирового уровня. Я старался избежать противоречий, ведь если отнести Китай к полупериферии, то другие страны с более высоким уровнем ВВП на душу населения, чем Китай, также должны рассматриваться как полупериферия.

Также я сделал расчёты неэквивалетного обмена между государствами и пришёл к выводу, что сейчас Китай уже способен «эксплуатировать» периферийные государства в таких регионах, как Африке и Южная Азия. Меньшее количество китайского труда, обменивается на большее количество труда из Африки или Южной Азии. Но в среднем две единицы китайского труда обмениваются на одну единицу среднего глобального труда. Технически Китай остаётся частью периферии, хотя он движется в сторону полупериферий. И этот процесс будет вызывать фундаментальные изменения в капиталистической мир-системе.

Что нового в этой книге по сравнению, например, с «Подъём Китая и упадок капиталистической мир-экономики»? Вы предсказываете масштабный кризис в Китае в следующие 5-10 лет, основываясь на статистике и собственных расчетах. А затем окончательные кризис капиталистической мир-системы около 2030 года. Не могли бы вы объяснить эти прогнозы? Учитывая, что делать их весьма опасно.

Очень опасно. «Терминальный кризис» или «структурный кризис» капиталистической мир-экономики это другая тема3, но если говорить о Китае, то перед нами встаёт вопрос — останется ли устойчивой в будущем современная модель капиталистического накопления. В последние десятилетия капиталистическое накопление в Китае происходило за счёт интенсивной эксплуатации «дешёвой» рабочей силы, доступа к западным рынкам и ухудшения экологии — все эти условия сейчас подорваны. Это отправная точка.

Изменения социальной структуры, например, доли несельскохозяйственной занятости в общем объёме занятости, может быть грубым показателем степени пролетаризации. Мы считаем, что современный Китай можно сравнить с Бразилией, Южной Кореей и Польшей в 1980-ых. Все эти полупериферийные страны испытывали трудности из-за политической нестабильности. Если Китай следует той же логике, то в будущем можно ожидать серьёзный политический кризис. Кроме того, мы должны учитывать, что эксплуатация дешевой рабочей силы была основой накопления капитала в Китае. Очень успешное капиталистическое развитие изменило социальную структуру Китая, поэтому сейчас рабочий класс начинает требовать расширения экономических и социальных прав, оказывая давление на капиталистов.

Мои исследования показывают рост доли трудовых доходов в общем национальном доходе с 2010 года. Из-за этого сейчас происходит снижение нормы прибыли. Норма прибыли резко упала в 2007 году и, в случае с США, приближается историческому уровню, связанному с масштабным кризисом. Это показатель возможного экономического кризиса китайского капитализма.

Существуют также различные показатели на основе которых можно сделать вывод, что экологическая система Китая и спрос на импортируемые энергоносители будут нестабильны в ближайшие годы. Если взглянуть на картину в целом, то кажется, что через 5-10 лет Китаю будет очень сложно воспроизводить различные условия, которые до сих пор способствовали накоплению капитала.

Вы описываете одно временное решение, ранее найденное капитализмом в других похожих кризисах — так называемое пространственное закрепление(spatial fix). Например, экспансия капиталистического производства на полупериферии и в регионах, которые раньше не были частью капиталистической мир-системы. Вы сказали, что пространственное закрепление больше невозможно. Почему вы так думаете?

Простой ответ — Китай очень большой. Исторически пространственное закрепление работало, потому что обеспечивало новый ресурс дешевой рабочей силы и сырья. Во время глобального перемещения капитала в конце XX-ого века, Китай, как формирующийся промышленный центр, имел больше дешевой рабочей силы, чем все трудовые ресурсы стран ОЭСР вместе взятых. Сейчас невозможно найти такое количество рабочей силы, а также другие условия, необходимые для накопления капитала — развитую промышленную инфраструктуру, дисциплинированную рабочую силу относительно высокого качества, дешевое энергоснабжение, а также стабильное и эффективное капиталистическое государство. Это одна сторона вопроса. Кроме того, существуют и экологические ограничения. Китай уже пострадал от серьезных экологических кризисов. Если мы посмотрим за пределы Китая и представим что, например, Индия собирается повторить путь Китая, то спрос на энергию, выбросы углекислого газа и т.д. приведут к глобальному коллапсу экологической системы и климатическим катастрофам.

Вы подчеркиваете, что экономические, экологические и социальные ограничения капиталистического развития делают необходимым переход к социализму. Согласно теории исторического материализма возможность другого общества основывается на новом способе производства и новых производительных силах. Они позволяют иначе организовать материальное производство, сокращая затраты труда. Так создаются условия для коммунизма. Вы видите такие изменения, прорывы? Новый способ производства?

Новый способ производства? Да, конечно! Вопрос в том, какой это способ производства. Нам нужно признать, что Маркс очень оптимистично представлял возможности развития производительных сил. Хотя Маркс выделяет негативные стороны капитализма, я полагаю, он не представлял, что капитализм может привести нас к климатической катастрофе, которая ставит под угрозу выживание человечества. Понимание Маркса основывается на том, что капитализм заложил материальную основу высокой производительности труда, сокращения рабочего времени и преодоления разделения труда на интеллектуальный и физический. Всё это создаёт условия для бесклассового общества.

Сейчас мы столкнулись с совершенно другими историческими вызовами. Капитализм вызвал глобальный экологический кризис и, если его не преодолеть, то человеческая цивилизация не сможет существовать такой, какой мы её знаем. Перед нами стоит самый важный вопрос — как преодолеть этот кризис капитализма, который оставил нас со своим неудачным наследием.

Что мы понимаем под развитием производительных сил? В сталинистской традиций эта понятие было вульгаризировано, стало чем-то вроде экономического роста. Мы рассматриваем производительные силы более широко, как производство материальной базы необходимой для удовлетворения человеческих потребностей. Для этого нужно взаимодействовать с природой, поэтому производительные силы представляют собой отношения между людьми и природой. Развитие производительных сил зависит не только от людей, но и от того, как природа будет реагировать на антропогенное воздействие. В итоге мы получаем или прогресс, или огромные потери, например, из-за экологических кризисов. В таком случае возникает вопрос: можем ли обеспечить устойчивое развитие человеческой цивилизации? Способ производства должен соответствовать этому требованию. Именно поэтому нам нужна новая экономическая система, целью которой не будет бесконечное накопление капитала, как при капитализме. Вместо этого общество должно взять под свой демократический контроль прибавочный продукт и использовать его для поддержания экологической устойчивости и удовлетворения основных потребностей населения.

Можем ли мы также достичь коммунизма — бесклассового общества с максимальными возможностями для свободного развития каждого человека? За это должны бороться будущие поколения. Собираются ли они добиться не только демократического контроля общества над прибавочным продуктом, но и использовать его для создания бесклассового общества? Время покажет.

Как я понимаю, вы придерживаетесь точки зрения, что Маркс хотел использовать капиталистические производительные силы, изменив форму контроля над ними. Первый шаг — захват производительных сил, а второй шаг — построение коммунизма. Кажется, вы повторяете теорию «двух стадий». Такой подход создаёт много проблем, потому что подобные обещания коммунистического будущего входили в модели Мао, Ленина и Сталина, но все они потерпели неудачу. По разным причинам они никогда не переходили ко второму шагу. Почему вы настаиваете на «двух стадиях»?

Нет, это не теория «двух стадий». Они не построили бесклассового общества, но выполнили те исторические задачи, которые могли. Задача состояла в мобилизации ресурсов для проведения индустриализации. Я сейчас не говорю о том, что сначала нужна индустриализация, а потом коммунизм. Я говорю о приоритете экологической устойчивости. Возможно, это потребует нулевого или «отрицательного» роста экономики. Есть ли сейчас необходимые материальные условия для создания бесклассового общества? Вопрос остаётся открытым. Если мы сможем сократить материальное потребление и уменьшить рабочее время, то это будет возможно. Хотя не так просто добиться этого. Маркс и Энгельс не просто думали, что капитализм добьётся высокой производительности труда, но и о том, что при коммунизме производительность труда будет расти ещё быстрее. Их выводы основаны на представлении об отсутствии ограничений технического прогресса. Возможно, сейчас мы столкнулись с пределом технического прогресса, который мы не сможем преодолеть.

Ваши прогнозы опираются на анализ прошлых трендов, которые, по вашему мнению, сохранятся в будущем. Некоторые тренды прошлого не будут продолжаться, а скорее их заменит что-то новое. Разве это не часть теории революционного развития? Что касается экологических ограничений развития. Например, в середине XVIII-ого века никто не предполагал, что проблема дефицита древесины будет решена переходом на уголь. В конце XIX-ого века люди не ожидали краха военной мощи Британской империи с её могучим флотом и его замены военно-воздушными силами и ракетами в качестве оружия и нефтью, как источника энергии. Технологии развиваются непредсказуемо. Как вы учитываете это в своих идеях?

Все учатся на опыте прошлого, но это не значит, что мы не можем продолжать жить в настоящем. Буду ли я опираться на существующие тренды? Самый масштабные тренд связан с длительным выживанием капитализма. Я предсказываю его конец, поэтому беру на себя интеллектуальный и политический риск. Никто, конечно, не предсказывает детали будущего, но мы пытаемся понять границы исторических возможностей, основываясь на уроках прошлого и настоящего. Новые технологии в энергетике и некоторые изменения в военной технике это действительно интересно.

Что касается замещения древесины углём, угля нефтью и так далее. Несколько лет назад я слушал лекцию канадского геолога Дэвида Хьюза. Он сказал, что общепринятое представление не является достаточно точным. На самом деле сейчас мы потребляем больше древесной биомассы, чем в XVIII-ом веке. И, разумеется, мы потребляем больше угля, чем в XIX-ом веке и больше нефти, чем в середине XX-ого. Старые виды топлива не заменяются новыми, а только добавляются к ним.

Сейчас мы наблюдаем изменения климат и знаем о необходимости декарбонизации. Некоторые думают, что энергия ветра или солнца, может сделать это, но на самом деле проблема в другом. Нам нужно не просто добавить новые виды топлива к старым, мы должны буквально сократить потребление старых видов топлива. Более того, мы должны сделать это быстро, достаточно быстро, чтобы глобальное потепление не превысило 2°C. Лично я думаю, что очень сложно добиться этого, даже если уже завтра наступит экологический социализм. Если нам повезёт, то по крайней мере мы сможем избежать катастрофических последствий вроде уничтожения тропических лесов Амазонии и повышения уровня мирового океана на 25 метров. При необходимых социальных изменениях мы сможем добиться этого за несколько десятков лет.

Вы не думаете, что какое-нибудь технологическое новшество сможет остановить процесс изменения климата?

Какими бы ни были новые технологии нужно учитывать науку о климате и количество энергии. Инфрастуктура мировой экономики основана на потреблении ископаемого топлива. Вы не можете просто взять и разрушить её, нужно на протяжении многих лет постепенно замещать старые технологии. Даже если учитывать высокие темпы технологического прогресса, то переход к новой энергетике займёт несколько десятилетий.

Что вы думаете о соглашении, заключенном на конференции по климату в Париже в декабре 2015 года? В новой книге вы делаете похожие предсказания, что и в опубликованной в 2008 году Подъём Китая и упадок капиталистической мир-экономики. В то время не было правительственных соглашений о сокращении изменений климата, сравнимых с последним. На государственном уровне осознали важность этой проблемы? Они говорят о той же цели, что и вы — ограничить глобальное потепление 2°C. Мировые лидеры, в том числе в Китае, ищут решения в рамках капитализма. Они не выйдут за его пределы. Что вы думаете о таких правительственных переговорах и соглашениях, как на конференции в Париже?

В Париже заключили соглашение, не имеющее обязательной силы. Хотя правительства выразили свою приверженность идеи ограничения глобального потепления 2°C до конца века. ClimateActionTracker оценивает обязательства стран. На основании их оценки, если взять обязательства всех стран, то мы получим 2,7°C глобального потепления к 2100 году по сравнению с доиндустриальной эпохой4. Нынешние обязательства касаются количества выбросов до 2030 года, но развитие ситуации также зависит от предполагаемого пути экономического роста после 2030 года. Существуют разные прогнозы количества выбросов после 2030 года. По самым оптимистичным прогнозам глобальное потепление превысит 2°C, также следует отметить, что рост продолжится после 2100 года. Тогда мы окажемся в опасной близости от трёх градусов. Такой уровень может вызвать стремительное глобальное потепление, поэтому мы не защищены от опасности разрушения цивилизации.

В последней части своей новой книги вы излагаете сценарии, каждый из которых в итоге приведёт к созданию своего рода социалистической системы. Оглядываясь в прошлое можно увидеть, что существовавшие социалистические модели были основаны на накоплении капитала, как вы упоминали ранее. Экономический рост, масштабная индустриализация, развитие тяжелой промышленности, всё это происходило не только в Китае, но и в других социалистических странах. Почему вы думаете, что при социализме будут найдены лучшие решения, чем те, которые сейчас обсуждают лидеры капиталистических стран? Существует ли социалистическая теория или практика, которая позволяет вам сделать вывод о качественном отличии социалистической системы будущего от того, что мы видели в прошлом?

Если капиталистическая мир-система продолжит существовать, то, из-за ограничений мир-системы, одной социалистической стране будет очень сложно действовать против всех. Но если произойдёт крах капитализма, то социализм будущего сможет использовать прибавочный продукт не для капиталистического накопления, а для поддержания экологической устойчивости. И мы больше не будем гнаться за экономическим ростом. В прошлом социализм был ограничен требованиями экономической и военной конкуренции с капиталистической мир-системой. Независимо от желания правящих элит, выживание государства требовало мобилизации ресурсов для капиталистического накопления. В этом заключается историческое оправдание социалистических государств XX-ого века.

В XXI-ом веке, мы сталкиваемся с совершенно иными вызовами и если мои выводы подтверждаются фактическим развитием событий, то политическая нестабильность, особенно в Китае и Азии, приведёт к дестабилизации остальной капиталистической мир-системы, а следовательно, новые социалистические государства не будут ограничены требованием накопления капитала. На определённом уровне формирования политического сознания люди осознают опасность экологического кризиса, поэтому демократический контроль над прибавочным продуктом можно использовать для поддержания экологической устойчивости. Мы должны сохранять веру в людей.

Мне представляется весьма сомнительным рассматривать будущее с позиции национальных государств. Это тоже возвращает нас к новой книге. При описании социалистического будущего после краха капитализма вы используете термин «государство». Для меня крах капиталистической мир-системы включает крах государств. Другой способ производства, обеспечивающий экологическую устойчивость, может существовать только в едином мире, то есть после уничтожения государств. Почему вы настаиваете на развитии государства?

Я не настаиваю, но я не знаю, получим ли мы в конце единый мир или нет. Чувствую, что на своём веку я не увижу уничтожения национальных государства, но мы работаем над этим. В обозримом будущем социальная борьба будет происходить внутри отдельных государств. Надеюсь, что исторический процесс разрушит не только капиталистическую мир-систему, но и границы национальных государств.

Я думаю, последнее является условием для первого. Когда мы говорим о современном рабочем движении, например, в Европе, где существует более пятидесяти национальных государств и наднациональная структура Европейского союза, идея отмены границ имеет важное значение.

Да, но есть некоторые проблемы. Предположим, в ближайшем будущем, но до окончательного распада капиталистической мир-системы, в Китае появится социалистическое правительство, оно окажется в окружении капиталистической экономики. В такое случае сохранится конкуренция на мировом рынке, потребность в импортных товарах, например, машинах из Германии или нефти с Ближнего Востока. Некоторые группы населения будут по-прежнему требовать предметы роскоши.

К сожалению, очень трудно представить, как будет действовать новое социалистическое государство, в отличие от социализма XX-го века: сокращение ненужного импорта, например, предметов роскоши, а также снижение зависимости от капиталистической мир-экономики. Возможно это приведёт к распаду международной системы разделения труда. Если это произойдёт, то сформируются новые условия для глобальных изменений: какие-то социалистические преобразования начнутся на полупериферии, а затем на периферии, и, в конце концов, в странах центра. На этой основе может быть создан новый демократический мир. Но есть существенные препятствия. Я не уверен, что описал лучший или оптимальный путь, но нам приходится иметь дело с реальностью.

Всё это, конечно, прогнозы и догадки, но я бы поставил разрушение государства на более ранний этап.

Вам не нужна политическая власть?

Нужна, но задача состоит в создании различных форм политической власти, также и в географическом смысле. Я думаю, только глобализованный мир открывает дверь в будущее, включая глобальный обмен знаниями, технологиями и другим. А государственные структуры необходимо заменить.

Если говорить о будущей революции, то она не будет организована идеальным рабочим классом, как надеются некоторые коммунисты. Это будет рабочий класс со всеми его историческими ограничениями. Люди должны будут учиться на практике.

Да, однако, давайте не будем обсуждать это с идеологической точки зрения. Думаю, нам следует опираться на исторический опыт социальных движений. Посмотрите на движения с 2010 года, мне кажется, их пример показывает пределы национальных государств и говорит о необходимости создания глобальной организации. Некоторые движения уже являются «глобальными», даже если они не связаны или не координируют напрямую свои действия, они могут действовать в одинаковых формах в разных местах.

Первым шагом на пути глобальной социалистической трансформации может стать разрыв связей с мировой капиталистической системой и контроль потоков капитала, чтобы предотвратить отправку денег в «безопасные» районы. Это было бы движение против капиталистической глобализации.

Лучше организовать международный обмен, используя стоимость, а не деньги.

Да, в перспективе.

Хорошо, кажется, наши взгляды немного различаются. Вернемся к вашим сценариям социалистической альтернативы: Беверли Сильвер и Джованни Арриги схожим образом описывают капиталистическую мир-систему и её будущее, но они также рассматривают ещё один сценарий — войну. Вы упоминаете о гражданской войне. Когда мы говорим о посткапиталистическом будущем, это не значит, что на смену капитализму обязательно придёт та или иная форма социализма. Почему вы не рассматриваете этот вопрос в своей книге?

Нет адекватного подхода для рассмотрения таких вопросов. Мы, конечно, можем предположить, что, например, в Северной Корее взорвется атомная бомба, но как вы можете подробно описать последствия?

Ещё люди могут ходить с пулемётами и убивать друг друга. Мир не обязательно рухнет из-за этого.

Кстати о пулемётах: политическая нестабильность будет протекать в качественно иных формах, чем во время Первой или Второй мировых войн. Не будет решающей войны между ведущими державами. Центрами геополитической нестабильности станут государства, в которых режим накопления капитала потерпел неудачу — в частности, государства Ближнего Востока богатые энергетическими ресурсами. Для Европы и Африки это будет иметь серьёзные последствия. Такие процессы очень трудно контролировать. Из-за упадка американской гегемонии, у США не будет возможности контролировать это, также эффективное вмешательство проблематично для таких крупных держав, как Россия и Китай. В такой ситуации существует огромная степень неопределенности. Например, в будущем в Саудовской Аравии может случится революция. Учитывая такую нестабильность, сейчас я не вижу прогрессивных решений ситуации на Ближнем Востоке. Конечно, это также затрудняет прогрессивных изменения в Европе. Всё зависит от того, что случится в другой части света. Важнее всего процессы, происходящие в Китае, единственном государстве, где многомиллионный рабочий класс до сих пор не вышел на политическую арену, но движется в её сторону. Также в Китае мы наблюдаем социальные изменения очень похожие на представления Маркса, изложенные в Манифесте коммунистической партии. До сих пор в истории не было классической революции рабочего класса, как представлял её Маркс, но она может случиться в Китае.
Учитывая центральную роль Китая в международном разделении труда, появится ли возможность для прогрессивных изменений в глобальном масштабе? Именно за это мы будем бороться. Конечно, нет никакой исторической определенности, но есть большая вероятность того, что это произойдет.

В своей книге вы описываете маоистских «новых левых», как важную политическую и интеллектуальную силу в современном Китае. По своему опыту могу сказать, что мы не можем говорить об одном маоизме, а только о нескольких. На самом деле они очень отличаются друг от друга. Также я бы поостерёгся прогнозировать влияние маоистов в будущем Китая. Маоизм это самое большое левое течение в Китае. Мы можем согласиться с этим. Это связано с историей китайских левых и исторической фазой маоизма, в которой другие течения не могли развиваться и даже существовать. Одна идея и главная основа маоизма — это национализм, а не только социализм.

Да, я говорю о коммунизме XX-ого века, как о радикальном национально-освободительном движении.

Хорошо, это прошлое со всеми его противоречиями, но мы сейчас говорим о будущем и вашем прогнозе о решающей роли маоистских «новых левых». На мой взгляд, мы должны учитывать, что большая часть левых маоистов симпатизирует идеям сильного государства и авторитарного правления, а также политике защиты и продвижения национальных интересов Китая. Здесь я вижу противоречие с идеей глобальных изменений на основе равенства и коллективных интересов рабочего класса, выходящих за пределы границ национальных государств. Как вы относитесь к такому национализму?

Мы видим различные группы маоистов. Одна из них — Утопия, но их влияние значительно сократилось. До 2012 она была самой крупной из существующих групп. Социальная база маоистов в том время включала несколько групп: «старые» рабочие, рабочий класс бывших государственных предприятий; ветераны Культурной революции; старые члены КПК, которые разочаровались в руководстве партии; маргинальные интеллектуалы и молодежь. В основном их социальную базу составляли рабочий класс и относительно маргинальные слои городского населения, такие как ветераны Культурной революции и части мелкой буржуазии. Несомненно, национализм оказал значительное влияние на эти социальные классы. Хотя я должен сказать, что для некоторых из них национализм скорее является выражением антиимпериализма или антилиберализма. С 2012 года состав китайских левых очень сильно изменился. Упало влияние старых левых групп, опиравшихся на старых рабочих, старые кадры, ветеранов Культурной революции. На их место пришло новое поколение, в основном из молодых студентов и интеллектуалов. Новые группы теснее связаны с новым поколением рабочего класса. Как вы уже говорили, из-за исторического наследия, в китайском контексте большинство левых всё ещё определяют себя, как маоисты, хотя есть и троцкисты. Большинство считает себя маоистами, но на самом деле так же, как и во времена Культурной революции, все разделяют идеи Мао Цзэдуна, но каждый реализует и интерпретирует их согласно своим конкретным целям. В современном Китае вы должны знать и понимать реальную социальную базу и политическое содержание для каждой конкретной левой группы. Если судить по их высказываниям, то идеи новых левых групп скорее похожи на классический марксизм-ленинизм, чем на маоизм, в нашем понимании. Некоторые группы испытали влияние международных левых идей. Важно отметить, что эти общественные движения выражают мнение и интересы прогрессивной части мелкой буржуазии или городского среднего класса. Возможно они создадут связи солидарности с новым поколением рабочего движения. Тогда это была бы реальная сила социальных изменений, которая может повлиять на будущее Китая.

Оригинал

  1. Angus Maddison. Statistics on World Population, GDP, and per capita GDP http://www.ggdc.net/MADDISON/oriindex.htm
  2. World Bank. World Development Indicators. 2014. http://databank.worldbank.org
  3. О «структурном кризисе» капитализма: Immanuel Wallerstein. Utopistics, or Historical Choices of the Twenty-first Century. New York: The New Press, 1998; Immanuel Wallerstein. The Decline of American Power: The U.S. in a Chaotic World. New York: The New Press, 2003; and Immanuel Wallerstein et al. Does Capitalism Have a Future? Oxford: Oxford University Press, 2013.
  4. http://climateactiontracker.org

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ